Эту игру мы придумали еще дома, и вот наконец решили попробовать.
Я смотрел из окна гостиницы на ее фигурку, как она выходит, поворачивает направо и неспешно двигается в сторону большого пляжа, на котором мы пока никого не знали. Дав отойти ей на приличное расстояние, я тоже собрался и отправился за ней, еле удерживая себя от того, чтобы прибавить шаг.
Минут через семь я дошел до пляжа и тут же заметил ее - она заняла лежак перед самой линией моря, сумочка стояла на песке в тени шезлонга, она расправляла полотенце на матрасе. Ее появление не прошло незамеченным - я видел, как с соседних лежаков на нее довольно откровенно посматривает какая-то компания загорелых мужиков. Украдкой бросали взгляды даже дамы - действительно, видеть такую привлекательную девушку на пляже без сопровождения было непривычно.
Она справилась с полотенцем, сняла порео и пошла купаться. Я не мог пропустить дальнейшего развития событий и поспешил занять шезлонг чуть сзади и слева от ее - отсюда мне будет все прекрасно видно, а может даже и слышно.
Она наплавалась и стала выходить из воды - сначала показались плечи, потом грудь в белом с черными полосками лифчике, тонкая талия и наконец трусики купальника - и мне показалось, что весь пляж теперь уставился только на нее, а кто-то из компании молодых людей по соседству с ее лежаком довольно громко присвистнул.
Намокнув, трусики словно поделили ее лобок на черные и совершенно прозрачные белые полоски, так что от любопытных взоров не укрывалось ничего - ни отсутствие волос, ни легкомысленная бабочка, которую я уговорил ее вытатуировать себе чуть правее и выше ее дырочки. Зеваки на пляже как завороженные смотрели на ее приближающуюся фигурку, будто старались понять, верить им своим глазам или нет. Она же, словно ничего не замечая, спокойно дошла до лежака и легла на спинку загорать.
Я был уверен, что продолжение не заставит себя знать, и не ошибся. Через пару минут к ее лежаку подошел один из парней из той самой компании, о чем-то спросил (слышно, к сожалению, было гораздо хуже, чем я думал) и, видимо, получив разрешение присел на лежак у ее ног. Мысли о том, что, разговаривая с ней, он видит все ее тело, включая ту часть, что была "скрыта" еще не высохшими трусиками, меня почему-то очень возбуждала. Сейчас она была и моя, и не моя - он мог сделать то, чего не мог я. Дотронуться до нее, поцеловать, пригласить на свидание. Я же мог лишь смотреть за тем, что из всего этого получится.
Когда мы обсуждали эту игру я просил ее не стеснять себя ни в чем - мне хотелось увидеть максимум того, насколько она может завести случайно увиденного мужчину. Она, похоже, не обманывала: слов я почти не слышал, но по кокетливым ноткам ее голоса догадывался, что флиртует она вовсю. Рука ее летала в воздухе, увлеченно жестикулирую, иногда как будто случайно касаясь его руки, плеча, а однажды даже упав на колено, когда она рассмеялась, видимо, какой-то особо удачной шутке.
Он тоже осмелел - все время что-то говорил, ловил ее руку, поглаживал ножку, как бы в шутку даже коснулся груди, немедленно отдернув палец, как будто обжегся (на случай если ей не понравится?), но она лишь рассмеялась, нотки ее голоса стали еще более интимными, и видимо именно эти нотки, а не слова, избавили его от последних сомнений - его ладонь накрыла ее правую грудь и легонько сжала через лифчик, я услышал ее легкий стон и был уверен, что она прикрыла глаза, она всегда любила, когда ласкают ее грудь, так что он невольно выбрал самое удачное начало. Приободренный, он склонился над ней пониже, запустил ладонь под лифчик и начал мять ее сосок - она лишь постанывала от удовольствия, ее ножки были сжаты, а пальцы правой руки стали гладить его, пока не наткнулись на бугор выраставший из его плавок, он уже лежал на боку рядом с ней, она могла почти незаметно ласкать его - мало ли пар, которые лежат в обнимку на пляже...
Она что-то прошептала ему, освободилась от объятий и направилась в море. Он пошел за ней, но не сразу, наверно хотел дождаться, когда его стоящий торчком член будет не так заметен - видимо не вышло, он вбежал в воду и нырнул, доплыв до нее, мне показалось или я заметил, как изменилось ее лицо и подумал, что он тискает ее под водой... Они на какое-то время почти застыли на месте, что укрепило мои подозрения, затем я увидел как она улыбнулась, дала себя поцеловать и неспешно поплыла к берегу. Компания парней, приятель которых только что занимался с ней любовью, шушукалась и посмеивалась и теперь уже пожирала ее глазами в открытую. К моему удивлению, это ее совсем не смутило - она ответила им не менее откровенным взглядом. Подойдя к шезлонгу, она стала собирать вещи, словно нарочно повернувшись спиной именно к этим ребятам - теперь они с удовольствием рассматривали ее наполовину голую попку.
- Вы уже уходите? - один из них наконец кинулся к ней. - Как же так? А мы с вами даже не успели познакомиться. - Его ухмылка не оставляла сомнений в том, на какое знакомство он рассчитывал.
- Немного устала от солнца. Познакомимся в другой раз. - По ее тону тоже было вполне ясно, что она поняла намек. Обворожительно улыбнувшись, она стала медленно удаляться в сторону города.
...
- Ну как, тебе понравилось? - Мы уже были в номере и курили в креслах у окна.
- Вообще-то да. - Я улыбнулся, но сам услышал, что голос дрожит. Я был все еще под впечатлением увиденной картины.
- Я хорошо себя вела? - Она хитро посмторела мне в глаза.
- Да. Очень. Все как надо. А как тебе он?
- Очень мил... Сисечки ласкал очень нежно. И пальчиками управляется неплохо. - Она засмеялась. - Знаешь, он сказал, что хочет увидеться снова...
- Не может быть! - я фыркнул.
- Ну что, пойдем еще? - Она смотрела испытывающим взглядом.
- Нууууу. Давай. - Я тоже улыбнулся. - А может ты теперь попробуешь поболтать сразу с двумя? - Я надеялся, что не выдал голосом волнения.
Она засмеялась.
- Двумя? А остальные, думаешь, просто будут смотреть?..

Если на нее находит, она не может остановиться ни в чем, она превращается в ненасытную зверушку, которой нужно только - внимание, комплименты, взгляды, ласки...
Однажды мы встретились у "Магриба" - конец апреля, солнечно и уже довольно тепло. Она ждала напротив входа в красном длинном кожаном плаще, в красных брючках, с красных сапожках на высоком каблуке - в таких она всегда была выше меня. Это красное пятно здесь, на Невском, казалось куском другого мира, оно само как будто светило, как солнце - и я ошарашенно пялился на нее и видел как прохожие оглядываются, словно не веря своим глазам, и отворачиваются, приходят мимо - остановиться, заговорить с этим небесным светилом казалось делом невозможным...
Одежда всегда было ее вторым я, чем откровенней и истеричней она одевалась, тем большего она хотела получить в этот день, и в кафе, когда мы заняли диванчик в дальнем углу, я что-то шептал ей на ушко и просунул ладонь ей в брюки - они были узкие, пальцы еле проходили, но расстегнуть было нельзя, рядом все время кто-то оказывался, да, бывают такие моменты, которые боишься спугнуть, потерять, так что я действовал осторожно, пролез сзади к попке, она послушно привстала, пропуская меня дальше, еще немного, еще - да, она уже вся мокрая, я делал вид что крепко обнимаю ее, заказывал кофе, а сам ласкал ее, она откинулась назад, закрыла глаза - я чувствовал, что она почти готова, а потом она кончила, кое-как зажав стон в мое плечо, обмякла, осталась сидеть с совершенно мокрыми, как она мне призналась потом, ногами... А я смотрел на нее и думал, что такое увидел, испытал в первый раз в жизни - и это было только начало.

...Дверь приоткрыта, я незаметно наблюдаю за ней - она не любит, чтобы я смотрел, как она одевается.
Она у зеркала - точеные длинные ножки, большая грудь, бархатная загорелая кожа. На ней только корсет - черный с красным, плотно зашнурован на спине - талия кажется еще тоньше, чем она есть. Верх корсета - тонкое красное кружево, натянутое крупными сосочками. Мне приходит в голову, что ее соски лучше всего сравнить с заводным механизмом наручных часов - и по форме похожи, и действуют примерно так же.
Она красит губки - ярко красная помада плавно перемещается влево-вправо, будто стрелка... Критически оглядывает свое отражение, откладывает помаду, садится на кровать.
Теперь чулки. Начинает с правого - черный, с кружевной каймой на полбедра, щелк, щелк - пристегнула. Левый... Встает перед зеркалом, смотрит на себя: вижу, что довольна. Я еле удерживаюсь, чтобы не накинуться на нее.
Теперь бордовая, чуть выше колен, юбочка и черная блузка на пуговицах - не слишком плотная, но и не прозрачная, корсет через нее просвечивается совсем чуть-чуть - но достаточно, чтобы задерживать взгляд.
Красные, с бархатным верхом и тупыми носками, туфли на маленьком каблучке. Все?
Вдруг она оборачивается и смотрит прямо на меня:
- Мы еще не опаздываем?

- Сходи один, я плохо себя чувствую, - сказала она, и я понял: врет.
Это был наш десятый день отпуска, и до сих пор она ни разу не отказывалась от вечерней прогулки, когда после ужина мы направляли по окрестностям, останавливались то тут то там выпить кофе или коктейль и поболтать с дружелюбными турками. Сегодня нас пригласил зайти хозяин одного из местных баров. Но наши планы внезапно изменились.
- Тогда и я не пойду. Не хочу без тебя.
- Нет, сходи... Мы же обещали. Извинись за меня. Полежу, почитаю. Если приду в себя, присоединюсь к тебе в баре. - Она улыбнулась.
Я кивнул - спорить не было ни смысла, ни желания.
Ни о каком баре, конечно, я уже не мог и думать. Я был уверен, что она что-то замышляет и хочет лишь избавиться от моего общества на этот вечер. В голове вспыхивали картины, одна страшней другой, я знал, что не успокоюсь, пока не узнаю, что происходит.
Я выскочил из отеля и занял столик в кафе по соседству - отсюда прекрасно просматривался вход в гостиницу, меня же заметить было невозможно. Десять, пятнадцать, двадцать минут... Неужели ошибся? Зачем я стал подозревать ее? Проклиная свою мнительность, я уже было бросился назад, но тут на пороге гостиницы появилась она.
На ней было короткое, до середины бедра, белое платье из тонкого хлопка, приталенное шнуровкой по фигуре - сквозь тонкую ткань просвечивалась ее матовая кожа и кружевные трусики-шортики. Судя по тому, как колыхалась при каждом шаге грудь, лифчика она не одела - у меня пересохло в горле: с такого расстояния мне не было видно, но я ЗНАЛ, что без лифчика в этом платье грудь выглядит практически обнаженной... Шпильки золоченых туфелек зацокали, удаляясь: она направлялась в город.
Догнать... схватить... уличить в обмане! сердце колотилось тысячью ударов в минуту, я бросился за ней, но быстро сбавил шаг. Чего я добьюсь скандалом? Ссориться и портить остаток отпуска мне совершенно не хотелось. К тому же я понимал, что если сейчас устрою разборку, уже никогда не узнаю, куда она шла. Любопытство победило: я приостановился, пока она не отошла метров на 40, и тронулся за ней.

Тонкий желтоватый свитер, бриджи, кожаная куртка с неровными краями, коричневые полусапожки на каблуке, немного растерянный взгляд.
Первое свидание. Я ждал его все эти три с лишним недели - и опоздал на несколько часов. Смотрю ей в глаза, ищу какие-то слова для извинений. Неожиданно произношу - "поехали ко мне". Странно, она кивает.
В машине мы почти не разговариваем - но это почему-то не вызывает обычной в таких ситуациях неловкости. Поднимаемся ко мне, идем на кухню (единственное в квартире место, куда не стыдно привести гостей). Достаю припасенное вино, оливки. Черт, забыл про сыр - вторая ошибка за вечер. Сейчас схожу, говорю я, а сам пододвигаюсь ближе, смотрю в глаза, в них что-то есть - там, в глубине... Не понимаю что это, но хочу, чтобы это было "да"... Целую в губы. Левая рука сама собой находит ее грудь...
Я не понимаю, что я делаю, не понимаю, почему она эта терпит - но она не отталкивает, не отстраняется. Произношу что-то вроде "я быстро" - и выскакиваю до ближайшей палатки.
Возвращаюсь - и тут же веду ее в комнату, стаскиваю бриджи, красные с оборкой трусики. Опускаюсь перед ней на колени, погружаю в нее язык. Она постанывает, открывается вся мне навстречу, я ласкаю ее сильнее, мне нравится ее лизать, она стонет все громче, уже кричит - и вдруг кончает, обхватывает на долю секунды мою голову своими прекрасными длинными ножками и тут же расслабляется, обмякает...
Я сажусь рядом, но она кажется уже пришла в себя - сама опускается на колени, берет в ротик, закрывает глаза... Сосет настолько усердно, что забываешь, что это ласкают тебя, настолько красиво это смотрится со стороны, как она двигается, как мычит - ей действительно нравится, в голове мелькает - интересно, сколько членов перебывало в этом ротике - а она заводится все больше, двигается энергичней, постанывает от удовольствия, как будто сама вот-вот кончит, и вдруг начинает казаться, что это действительно кончает она, а не ты, ты уже почти веришь в это, так хочется довести ее до кульминации - и ты напрягаешься, чтобы помочь ей, усилить ее оргазм, выстреливаешь - и чувствуешь как в ту же секунду она расслабляется, замирает, медленно вытягивает из тебя все до последней капельки, глотает и облизывается как кошка. А потом смотрит прямо в глаза - таким взглядом, как будто это она только что оттрахала тебя.
И ты потягиваешься и идешь на кухню - за сыром.

Городу как будто выключили звук. Все эти смешки, голоса, звон бокалов, скрежет вилок по тарелком - кончились, еще секунду назад бурлящая уличная толпа замолкла, все взгляды устремились в одну точку. В нас. То есть - в нее. Чувствую, что краснею, беру ее за руку, стараюсь не встречаться ни с кем взглядом. Медленно продвигаемся вперед.
Уличный ресторан пожирает нас глазами, горячие турецкие парни не стесняясь разглядывают ее, мысленно срывают это золотистое платье чуть выше колен, хватают за волосы, ставят на колени... Мне кажется, я слышу как потрескивает, рвется ткань их брюк, кажется, что еще мгновение и кто-то не выдержит, прыгнет на нее, завалит на землю, а за ним и все остальные, и я не смогу ничего сделать, останусь лишь смотреть на то, что они делают с ней... На ней чулки телесного цвета, резинки - на середине бедра, когда мы выходили из гостиницы, я ускорил шаг, остановился внизу, в конце лестнице, поджидая ее там, словно мне надо было успеть что-то сделать перед вечерней прогулкой - а на самом деле для того лишь, чтобы посмотреть, видны ли ее чулки, если смотреть снизу. Да, видны. И теперь я думаю, что не только мне.
Мы занимаем столик, к нам присоединяется гид, турок, что-то рассказывает про Голубую мечеть и Босфор, а глаза у самого горят, он все время косится на ее ножки, они расположились справа от него... Я киваю, думаю только об одном - что он видит, когда оглядывается направо?
Она смотрит на меня и улыбается, вдруг я чувствую, как что-то касается моей ноги - она сняла туфельку, гладит под столом, приятно - интересно, сколько еще народу видит это? Ножка поднимается все выше, я пододвигаюсь навстречу ей, она уже у меня между ног, давит и поглаживает, теперь уже мои джинсы вот-вот порвутся.. Хочется схватить ее за эту ножку, задрать вверх, положить на столик, оттрахать прямо там. Она снова улыбается, поняла что у меня на уме. Я не могу видеть из-за стола - но я чувствую, что она развинула ножки пошире, словно готовясь принять меня.. Интересно, видит ли это он? От возбуждения и волнения сердце колотится, как будто я пробежал стометровку... Я не могу отделаться от мысли, что он видит резинки ее чулок, что она специально придумала все это, чтобы не только потрогать меня, но и поиграть с незнакомцем... Губы пересохли, кажется я сейчас взорвусь - я извиняюсь, мне надо в туалет.
По дороге стреляю глазами влево - подол платья задрался, но совсем чуть-чуть. "Ничего не видел" - понимаю я и неожиданно чувствую, что разочарован.

Когда выясняешь, что твоя жена шлюха, у тебя есть в общем два варианта. Первый - скандал, развод, дележ имущества. Не подходит, если женился по любви.
Второй - пересмотреть свое отношение и перестать переживать из-за того, что твоя любимая женщина, если называть вещи своими именами, просто ебливая сучка, причем нисколько не стесняется этого.
Я выбрал второе.
Было сложно. Все укоренившиеся в сознании представления о нормальной семейной жизни, роли женщины и мужчины, любви и ревности полетели к черту. Мир перевернулся с ног на голову, а я остался стоять и думать, как теперь в нем жить.
Я удержался на ногах. То что казалось диким еще год назад, выглядит сейчас совершенно нормальным. Я начал получать удовольствие от ее интрижек. И даже сам стал искать для нее новых любовников.
Из этой истории я вынес для себя один очень важный вывод: любая настоящая женщина - шлюха. Не понимать этого - значит либо соглашаться на роль рогоносца, либо обречь себя на сосуществование под одной крышей с мышкой слишком серой, чтобы хоть кого-то заинтересовать (хотя и в этом случае уверенным быть нельзя).
Я буду рассказывать в этом журнале про нас. Про себя. Про нее - мою самую любимую шлюху.
Я буду откровенным.